Юрий Богданов. © Фото: «Голос России»

Порой кажется, что поэзия уходит из нашей все более прагматичной и торопливой жизни. Канула в прошлое практика поэтических вечеров, авторских фестивалей. Так ли это на самом деле? Как изменилась жизнь поэта в России?

Автор и ведущий программы "Визави с миром" - Армен Оганесян.

аудио версия программы

Оганесян: Добрый день! Мне так кажется, не знаю, как вам, что в нашей жизни маловато поэзии. Помните прошлые времена, поэты выступали не только по телевидению, но и при огромных аудиториях. Книги поэтов издавались большими тиражами. Но когда поэзия стала исчезать из нашей жизни, и поэтов стало мало видно. Мы о них вспоминаем в печальные дни, когда умирают известные поэты, которые у всех на слуху. Я думаю, что это неправильно и очень печально. Поэтому, чтобы восполнить эту черную дыру в нашей жизни, в которой исчезает поэзия, мы пригласили секретаря Московской городской организации Союза писателей России, поэта и писателя - Юрия Николаевича Богданова. Добрый день!

Богданов: Добрый день!

Оганесян: Как насчет поэзии в нашей жизни? Вы разделяете этот тезис? Или вы считаете, что она все-таки все остается с нами, и это большая гипербола, преувеличение?

Богданов: Я думаю, что поэзия остается с нами. Единственное, что тиражи не остаются с нами. Если в свое время стотысячный тираж был как закон для ведущих поэтов, то сейчас они сокращаются. Средний тираж - примерно 1000 экземпляров для ведущих. У некоторых и больше. А те, кто самостоятельно издает книги, это 200-500 экземпляров.

Оганесян: За свои деньги, как говорится.

Богданов: Да, за свои деньги. Тем не менее, этот накал, эта волна не исчезает, и даже те люди, которые, может быть, менее известны, они пытаются достигать каких-то высот в поэзии. Я сейчас работаю, у меня есть конкурс "Галерея избранного стихотворения", который проводит наша организация. И мы ежемесячно, два раза в месяц, выдаем итоги этого конкурса. Полтора года конкурс только существует, и уже более 200 человек прошли через него. Мы награждаем их в номинации "Страна великая" - дипломами Есенина, "Женский космос", Цветаевой - у нас семь номинаций. И когда все это видишь, то отрадно, что люди все-таки пишут и читают, и слушают.

Оганесян: Это такой несколько публицистический, может быть, пафос в начале. Не кажется ли вам, что жизнь, которая стала очень прагматичной, обострилась по части борьбы за выживание, что она выталкивает поэзию на периферию?

Богданов: Это есть. И, видимо, концентрация пишущего человека - она становится более мощной. Нет такого выхода, как раньше был. Хотя были свои барьеры, надо было в издательство отдать рукопись и так далее. Сейчас это все свободно. Более слабые поэты и графоманы существуют, они пытаются заявить о себе на более широкую аудиторию.

Оганесян: Понятно. Спасибо, очень интересно. Давайте ответим на вопрос слушателя. Пожалуйста:

"Юрий Николаевич, добрый день. Меня зовут Алексей, я музыкант из северной столицы. Знаете, я пытаюсь следить за современным творчеством, и ваша поэма "Ванька - Встанька", она вроде такая простая, но при этом отчасти перевернула мое мышление. Вы поднимаете такие высокие темы, как отсутствие алкоголизма в России, отказ от того же Змея Горыныча - это в принципе российский постулат. Как вы вообще ушли к сатирическому жанру, который в своем творчестве использовал тот же Салтыков-Щедрин, Некрасов, Пушкин? Из последнего, то, что поразило, это Филатов с его "Про Федота-стрельца...". И что было самым сложным? Спасибо".

Богданов: Спасибо вам. У меня есть неопубликованное произведение - "Опупея", которая была написана четверть века назад. Это был первый опыт. Я ее положил и думаю, значит, она никому не нужна. Это была критика чиновничества нашего. Главный чиновник, при котором я работал. Я работал в министерстве.

Оганесян: О наболевшем.

Богданов: Да, такой был образ. Я работал в кино 15 лет. А эта поэма, я даже не знаю, она как фонтан. Я писал ее полгода, каждый день, запоем. Написал за полгода в 2005 году. Она пролежала пять лет, и такой опыт лирико-сатирической поэмы у меня был. Меня спрашивает режиссер: "Ты задумывал эту поэму как пьесу?". Я говорю: "Нет". Он: "Ее можно поставить?". Я говорю: "Наверное, нет, потому что так же сложно было поставить "Теркин на том свете". Он говорит: "Это интересно, ты подумай на будущее". Может быть, я бы немножко прочитал для начала?

Оганесян: Раз мы говорим, что не хватает поэзии. Кусочек.

Богданов: Да. Подзаголовок "Ваньки Встаньки" - "Дуросельская опупея в трех бездействиях и одном действии". Почему в трех бездействиях? Потому что главный герой со своим другом живут в глубинке и потом решают приехать в Москву, посмотреть на эту жизнь, что же происходит у нас. Это поэма о 90-х годах. Они отправляются в Москву. Собственно, сюжет традиционный: из глубинки в Москву и наоборот. Поэтому я хотел самое начало прочитать. Здесь автор и 30 действующих лиц. От автора:

Строка-тропинка, снег валит, ищи дорогу,

Влево-вправо - смертный шаг.

Удальцов знавали много, коим по колено страх,

Но сугроб не по колено, глянь, по маковке столбов

Не уйти живым из плена, я ушел и был таков.

В этой снежной круговерти ничего не разглядеть,

То ли в дебри ходят черти, то ли за нос водит смерть.

Дальше-дальше, поле с небом в стену белую слились

В неразгаданную небыль продвигаться не боись.

Остановлен я развилкой, слышу крики петуха

Вдаль бежит строка-тропинка и теряется строка.

За сугробами, холмами, в сладком привкусе печей,

Видно, я хожу кругами по земле еще моей.

В горле слезная горчинка, и дрожит моя рука,

Сердцу милая глубинка поднимала Русь века

Очищающей природой, величавость в ней и стать,

И загадочным народом иноземцу не понять.

Одолев сугробы-гребни, словно в баньке пропотел

Я добрался до деревни и на миг остолбенел...

Оганесян: Спасибо. Вы дали развернутое представление. Я так понял, преамбулу, увертюру. Спасибо вам за стихи. И отдельное спасибо, я думаю, и от слушателей наших, за воспоминания о зиме, они сейчас как никогда актуальны. По крайней мере, для большей части России. Так что вы нас еще немножечко и подкрепили матушкой-зимой. Спасибо, очень интересные стихи. Я бы сказал, и грустные, и, тем не менее, в них содержится какая-то надежда. Давайте попробуем вернуться к Алексею, к его вопросам. Он перечисляет: Пушкин, Салтыков-Щедрин, Некрасов - тут можно продолжить. Я открыл вашу книжку где-то в середине, и мне почему-то вспомнился Ершов, может быть, тоже есть что-то общее. Скажите, пожалуйста, помимо такого стиля сатирического у вас же есть и серьезные стихотворения, я так понимаю?

Богданов: У меня сейчас выходит книга сонетов, которые были написаны в прошлом веке. Я хотел даже назвать её - "Прошлые вечные сонеты". Я могу прочитать хотя бы один сонет.

Оганесян: Пожалуйста. Если можно, не очень большой, потому что у нас много вопросов.

Богданов: Сонеты большими не бывают. "Река любви прозрачна и чиста" - четыре сонета о любви. Я прочту только один сонет.

Что говорил тогда я не припомню, не находил беспечных легких фраз.

И теплый май и хвои запах томный заворожили праздничною нас.

Вершины сосен плавали в бездонном прозрачном небе.

В день доверья Вселенная входила в лес огромный,

Где канул в лету чей-то звездный час.

Метнулись мы за солнцем, уходящим сквозь блики,

Затухающие в чаще, дыхал в затылки нам горящий мост.

Распарывали небо метеоры, вода кипела, оплавлялись горы.

Докатывался гром души до звезд.

Оганесян: Спасибо. У нас есть еще вопросы слушателей. Пожалуйста: "Уважаемый Юрий Николаевич, вас беспокоит Погорелова Ирина Ивановна. Меня очень интересует ваше мнение о состоянии современной литературы. Не могли бы вы назвать новые таланты. Есть ли у нас сегодня Пушкины, Лермонтовы, Шолоховы, Шукшины?".

Богданов: Очень интересный вопрос. Все это гении. Мы говорим о гениях, время выдвигает своих гениев, но не всегда они проявляются вовремя. Почему? Есть такой интересный пример, когда в свое время Паустовский вел семинар в Литературном институте, кто-то из студентов его спросил: "А сейчас есть у нас гении?". Он подошел к окну и говорит: "Посмотрите, это гений метет двор Литературного института - это Андрей Платонов". Примерно так можно ответить. Все времена, наверное, рождают одинаковое количество гениев, единственное, как они проявляются и как могут раскрыться в наше время.

Оганесян: Можем мы сказать, что есть и Пушкины, и Лермонтовы, и Шолоховы, и Шукшины?

Богданов: Конечно.

Оганесян: Но они себя не выявили. Может быть, эпоха не способствовала, может быть, что-то другое.

Богданов: Совершенно верно. Может быть, как и Толстой, не написал сразу же по окончанию войны. Проходит время. Может быть, через 50 лет появятся такие романы о войне, которые мы и представить не можем. Должны появиться материалы, которые будут открыты, я имею в виду прозу. И то же самое и с поэзией. Я уверен, что гении будут и есть уже. Просто мы о них не знаем в настоящий момент.

Оганесян: Рустам из Казахстана спрашивает: "Имеют ли сейчас возможность талантливые авторы из бывшего постсоветского пространства, имеется в виду из СССР печататься, издаваться в России? Может ли сейчас ваша страна им помогать?"

Богданов: Не только может, но и помогает, вот, в каком плане. У нас в Союзе писателей очень талантливые переводчики. Наш председатель Союза - Владимир Бояринов очень много переводил ингушей, чеченцев, болгар. Перевел многих поэтов более чем со ста языков. Кроме него Максим Замшев. Иван Голубничий, который постоянно работает в переводах, и является главным редактором газеты "Московский литератор". И книга за книгой выходят у нас. Недавно были Дни туркменской литературы. Вышло несколько книг в переводах с туркменского, в прекрасном издании, классика туркменская. Я думаю, нет проблем, если находится талантливый поэт, прозаик, он обязательно будет переведен у нас.

Оганесян: И можно прямо обращаться в организацию писателей?

Богданов: Конечно, можно обращаться.

Оганесян: Очень конкретный ответ. Спасибо. Мне вообще-то казалось, что этим активно занималась у нас такая организация, которая называлась, и сейчас называется, Институт мировой литературы имени Горького, если я не ошибаюсь. Академический институт. Там было целое отделение литературы народов СССР. И они напрямую переводами, наверное, все-таки не занимались, но как-то рекомендовали, собирали этих писателей, проводили какие-то мероприятия. А вы сейчас с кем-нибудь взаимодействуете, с этим ли институтом, с другими? Не только на тему бывшего постсоветского пространства и поисков талантов, а вообще, с какими-то организациями академическими, научными или еще какими-то творческими союзами вы контактируете?

Богданов: Конечно. У нас выходит книга, которую помогает нам издать московское правительство, сорок пять ветеранов войны, которые подготовили прекрасную книгу, называется "Дорогами победы". Она выходит в сентябре, посвящена 65-летию Победы. Не только наш союз участвует в этом, а Союз писателей Москвы, те ветераны, которые достойно представлены в этой книге. Контакты постоянно есть. Союз писателей Москвы находится как раз на нашей территории, у них там офис. Не так давно я был на презентации книги сербского поэта, и были представители Института мировой литературы, которые его переводили. Была прекрасная книга, которую перевели переводчики из Института литературы. Прекрасное издание.

Оганесян: Жизнь все-таки продолжается.

Богданов: Несомненно. Потому что даже отчет нашего председателя Творческого объединения поэтов, Валентина Сорокина, что только в прошлом году было проведено масса вечеров, не перечислить даже, сколько.

Оганесян: Об этом есть отдельный вопрос. Поэтому мы не будем забегать вперед. У меня такой вопрос. Вы поэт с ярко выраженной национальной поэтической ориентацией, впитали в себя многие образы русской народной поэзии и классической. Если посмотреть на пространство мировой литературы. Что там происходит? Как бы вы это оценили? Какую из мировых литератур вы все-таки считаете сегодня наиболее, если не сказать гениальной, но наиболее творческой, скажем так?

Богданов: Вы имеете в виду нынешние процессы в литературе?

Оганесян: Я имею в виду нынешние процессы в мировой литературе. Какая литература представляет сегодня по развитию, по тому, как она себя проявляет, наибольший интерес? Может быть, с нашего российского угла?

Богданов: Я, например, считаю, что это французская литература и английская литература. Менее я знаю американскую. Но эти две литературы, которые постоянно взаимодействуют с нами, идут переводы. Кстати, болгарская, сербская литература тоже очень интересны. Переводчики и Бояринов, и Замшев, и Голубничий очень много переводят именно этой литературы. Журнал "Российский колокол", главным редактором которого является Максим Замшев. Я принес последний номер. Болгарская классика, прекрасные переводы. Кроме этого, Замшев и Бояринов, как талантливые люди больше переводят именно национальную литературу.

Оганесян: Спасибо. Пожалуйста, вопрос слушателя:

"Юрий Николаевич, здравствуйте. С нами говорит Дмитрий Шведков, архитектор из Москвы. Расскажите, как сегодня живется поэту в России: есть ли возможность печататься, проходят ли литературные встречи с читателем, а также достаточно ли делает государство для поддержания литературы в стране? Ведь совершенно очевидно, что жить только творчеством непросто. Спасибо за ответ".

Богданов: Спасибо за вопрос. Непросто жить. Человек, пишущий сейчас, своим творчеством не может обеспечить себя, по большому счету. То, что государство не влияет на творчество - влияет. Например, Московское правительство, у них очень интересная программа, которая постоянно включает наших писателей в свою программу, там платить не надо. Все за счет Московской организации. На книгу, про которую я говорил "Дорогами Победы" было выделено Московским правительством на ее издание 400 тысяч. Замечательная книга. И это не приходится выбивать. А идет контакт, когда есть наши предложения, которые, как правило, встречают поддержку. Что касается поэтов, которые начинающие, или поэтов даже более известных, - все они где-то пытаются работать не только в творческих организациях, а и на радио, на телевидении. Как правило, эти люди и пишут, и печатаются, но, к сожалению, иногда приходится печататься за свой счет. Но, тем не менее, не гаснет огонь поэзии. Не гаснет.

Оганесян: Конечно, вы правы, наверняка сейчас многие писатели и поэты где-то могут работать. История знала такие примеры. Грибоедов всегда был занят каким-то трудом, государственным, дипломатическим, каким угодно.

Богданов: И Державин, и многие другие.

Оганесян: Поэтому это вроде бы и нормально. Хотя, конечно, я понимаю, что для творческого роста важно иногда от некоторых увлечений житейских уходить подальше.

Богданов: Пушкин официально тоже служил.

Оганесян: Ему повезло - он в ссылках частенько бывал, и это помогло русской литературе. Что же, хорошо. Скажите, пожалуйста, ваш Союз, не располагает, по сути, финансами для издания книг, я так понимаю?

Богданов: Мы издаем, находим какие-то финансы небольшие.

Оганесян: Спонсорские в основном?

Богданов: Нет, союз находит, мы издаем. У нас есть своя маленькая типография при союзе, но небольшое количество.

Оганесян: Небольшие тиражи?

Богданов: Тиражи маленькие: 100-200 экземпляров. Это сейчас везде так, 500 экземпляров напечатал - это уже много.

Оганесян: Считается, большой тираж. А ваша книга, каким тиражом вышла?

Богданов: Двести экземпляров.

Оганесян: Средствами радио мы расширили вашу аудиторию.

Богданов: Спасибо.

Оганесян: Скажите, пожалуйста, у нас есть вопрос как раз о творческих союзах. Когда-то это были такие почтенные организации. Секретари Союза писателей - это были, по-моему, намного больше, чем любой из министров Советского Союза по авторитету, по значимости, по тому, как прислушивались к мнению Союза писателей. Я сам помню, пришлось как-то присутствовать на одной из заседаний Союза писателей. Тогда они называлось съездам. Сейчас творческие союзы раздробились немножко. Ваша Московская городская организация входит в Союз писателей России?

Богданов: Конечно. Это организация, которая непосредственно наследник Союза писателей СССР.

Оганесян: Союз писателей России?

Богданов: Да, Союз писателей России, а мы Московское отделение.

Оганесян: Как много таких отделений по городам?

Богданов: В каждом регионе. Был съезд Союза писателей. Ганичев - председатель Союза писателей России. Все делегаты были на съезде, приезжали, в том числе и мы были делегатами этого съезда. Поэтому жизнь не замирает. Принимают людей в Союз писателей. Местные органы, поддерживают их, особенно губернаторы заинтересованы в том, чтобы у них были свои писатели.

Оганесян: Есть города с большой литературной традицией.

Богданов: Конечно.

Оганесян: И Вологда, и Екатеринбург. Не говоря уже о Петербурге.

Богданов: Да. Единственное, что у нас самая большая организация. У нас 2 тысячи 600 с лишним человек. Наше московское отделение писателей. Остальные поменьше. Но, тем не менее, более семи тысяч писателей у нас. Это имеется в виду профессиональных писателей, тех, которые входят в Союз писателей России. Существуют другие союзы, те, которые в свое время не захотели быть в Союзе писателей России, вышли из этого Союза. Тот же самый Союз писателей Москвы и другие Союзы, живут самостоятельно. Но, к сожалению, такой тесной связи у нас с ними нет. Они мало интересуются нашими делами.

Оганесян: Как называется этот альтернативный союз?

Богданов: Союз писателей Москвы.

Оганесян: Понятно.

Богданов: Он тоже представительный, там много известных писателей.

Оганесян: А куда делся Литфонд?

Богданов: Литфонд существует. Это самостоятельная организация. Но, он считается Союзом писателей России. Оставил за собой название. Потому что есть еще Литфонд.

Оганесян: А чем он тогда занимается, если отдельно существует?

Богданов: Он обеспечивает и поликлиникой, какими-то путевками, помощь материальную оказывает и так далее.

Оганесян: Социальная поддержка.

Богданов: Да, это социальная поддержка, в первую очередь.

Оганесян: А Литфонд не дает денег на тиражи, на издание?

Богданов: Нет.

Оганесян: Скажите, я, собственно, иду по канве вопроса Виктора из Украины, который как раз спрашивает, какие существуют творческие союзы. Вы ответили. Как вы с ними взаимодействуете? А скажите, пожалуйста, по-моему, даже есть еще отделение публицистики в Союзе писателей России?

Богданов: Да, есть.

Оганесян: Хорошо. О молодых авторах два слова, если можно. Откуда они появляются: из жизненной среды, из любых профессий, из любых областей знаний, жизни? Или они все-таки окончили Литературный институт?

Богданов: Нет, не обязательно.

Оганесян: Или факультеты журналистики?

Богданов: Не обязательно. У нас как-то интересно получается, что контингент молодых писателей немножко постарел. Люди, которые выходят на пенсию, стали писать больше, чем наша молодежь, хотя молодежь тоже пишет.

Оганесян: Им надо на жизнь зарабатывать.

Богданов: Да. Но все равно издаем книги, рекомендуем и в Литературный институт. Поступают в Литературный институт. Есть водитель, член Союза, пишет стихи. Он говорит: "Я сижу за баранкой троллейбуса на остановке, и у меня в голову приходят стихи". Очень разные люди, очень. И удивляюсь в другой раз, что таланты вовремя не раскрылись. Ушли на пенсию, стали писать. Пишут ночами.

Оганесян: Очень многие так. Пикуль расписался. Ему было далеко за 50.

Богданов: Все верно. Поэтому очень разные специальности. И те люди, которые сейчас приходят, мы говорим, наши новые журналисты, есть очень юные и девушки, и ребята.

Оганесян: И талантливые?

Богданов: Да. Проводим с ними семинары. Семинары, которые как обучение, которое бы дало им направление в работе.

Оганесян: А все-таки не маленькие конкурсы и не так легко поступить в Литературный институт. Оттуда выходят люди, которые потом очень часто уходят как раз туда, о чем говорили, телевидение, радио, сценаристы для кино. Это очень востребовано.

Богданов: Да.

Оганесян: Сейчас, кстати, очень многие прямо в крик кричат режиссеры и именитые и не именитые о том, что нет хороших сценариев, грубо говоря, такого литературного сырья, с которым было бы интересно работать. А в чисто писательскую деятельность они уходят? Литературный институт выдает на-гора какие-то яркие писательские дарования? Вам приходилось с этим сталкиваться?

Богданов: В нынешнее время я даже не могу назвать. Люди приходят в институт. В свое время, когда я поступал, у нас творческий конкурс был тысяча человек на место. Сейчас он меньше. Но все равно уровень немножко снизился. Во-первых. Общий уровень снизился. Потому что, я думаю, ушли очень известные преподаватели в свое время, которые были.

Оганесян: Именитые, да.

Богданов: Именитые, да. Из тех же писателей, которые вели семинары в свое время. Но, тем не менее, Литературный институт живет, выпускает, где написано в дипломе - литературный работник. Очень просто. По всем специальностям литературным.

Оганесян: Когда я окончил факультет журналистики, правда, международное отделение, у меня написано "литературный работник", правда, телевидение и радио.

Богданов: Потом все зависит от человека. Чтобы он не окончил, если талант есть, он может раскрыться.

Оганесян: Вы правы, конечно. Понимаете, почему я об этом говорю. Государство поддерживает институт, выделяя финансы, и оказывает прочую поддержку. Правильно? Стимулирует духовное, культурное будущее России. Но вкладывая деньги, государство ожидает, что из института все-таки будет выходить писатель, а получается не всегда так. Государство не может приказать быть писателем. Как-то обидно бывает. С другой стороны, жизнь предъявляет современные требования. Мы об этом уже говорили, что не заработаешь особо чисто писательским трудом. И в связи с этим вопрос из Франции. Другая немножко ситуация. Тем не менее, вопрос очень злободневный и для нас: "В России существует огромное количество литературных премий разной направленности. Так ли они значимы у вас как на Западе? Например, писатель, получивший литературную премию, скажем, в Европе, моментально становится знаменитым и может рассчитывать на большие  тиражи". А как у нас? Действительно литературных премий существует немало. И как стимулирует?

Богданов: Я думаю, что те премии, которые получают у нас. Они естественно дают известность писателю и какую-то финансовую поддержку. Я не могу сказать, сколько они получают. Если человек получает Государственную премию по литературе, то получает какие-то финансы. Потому что есть много премий, которые, я вам скажу, на уровне не то, чтобы самодеятельности, а просто...

Оганесян: Недостаточно.

Богданов: Да. Поэтому они просто финансово не могут обеспечить авторов. Дают какую-то известность, в которой указывается, что он получил такую премию, участник конкурса. Но, к сожалению, я думаю, что и на такую премию прожить будет тоже невозможно.

Оганесян: Да. Но все-таки какое-то имя премия дает.

Богданов: Имя, конечно.

Оганесян: Может быть, какие-то шансы чтобы издательства заинтересовались.

Богданов: Я согласен с этим.

Оганесян: Было бы хорошо, если бы вручение премий, тем более, если их дают спонсоры или государство, одновременно, предполагало издание книги этого автора тиражом, например, не менее трех тысяч экземпляров. Это был бы дополнительный и немаловажный приз.

Богданов: Это есть. Потому что раз человек получает премию, значит, есть интерес. Бывают даже более высокие тиражи пять тысяч или даже до десяти тысяч экземпляров доходит. Я недавно видел книгу, правда, не знаю, этот человек получил премию или нет, но она издана тиражом почти 60 тысяч.

Оганесян: А что за книга? Это не секрет?

Богданов: Это избранные стихи. Я знаю, что сейчас библиотеки, очень интересуются поэзией.

Оганесян: Если люди заинтересованы, значит, есть спрос. Приходят в библиотеки спрашивают: "Дайте современную поэзию".

Богданов: Возвращаясь к своей книжке сонетов. На неё есть спрос в библиотеках. Я на собственном примере увидел, что такая заинтересованность есть. И те, кто издает, тоже заинтересованы в том, чтобы распространять и свою продукцию, и имя автора.

Оганесян: Это интересно. Вы знаете, я что-то не помню острых литературных дискуссий даже на канале "Культура", который, казалось бы, да, для этого и существует. Хотя, я считаю, что это наиболее интересный канал на нашем телевидении. Вот не помню. Есть известная передача Швыдкого "Культурная революция", но более общекультурного содержания. Касается иногда вопросов литературы. Но это отдельный жанр, очень авторский. Но так, чтобы я увидел писателей сидящих, говорящих о современной литературе, о её проблемах. И на радио не слышал. Может быть, я что-то упустил.

Богданов: Это интересный вопрос. Потому что я тоже иногда им задавался.

Оганесян: Да, я думаю, что Союзу писателей это было интересно. Думаю, что такой вопрос целесообразно поставить. Также как и вопрос о толстых журналах, правда, ведь?

Богданов: Да.

Оганесян: Как живут сейчас толстые журналы? Ведь раньше первые публикации появлялись в журналах: "Москва", "Звезда", "Дружба народов".

Богданов: "Новый мир" и так далее.

Оганесян: "Юность". А что сейчас с этими журналами? Как литературная общественность с ними взаимодействует?

Богданов: У них тоже жизнь непростая. Если раньше были огромные тиражи, огромный спрос на них. Вы сами знаете, тот же "Новый мир" по записи.

Оганесян: И многие. И "Москва" тоже.

Богданов: К сожалению, сейчас они не то, что бедствуют, но им сложно. Сложно, потому что, наверное, зависит и от времени. Мы вначале уже говорили о том, что интерес пропадает к литературе. Некоторые говорят: "Я читаю в Интернете". А я говорю: "Читать литературу в Интернете невозможно ". Какую-то информацию - прекрасно, но по-настоящему...

Оганесян: Я, конечно, не писатель. Я - журналист. Когда читаю книгу в Интернете, никогда до конца не могу прочитать. Конечно, только когда цитата какая-то нужна. Это, между прочим, удобно для поиска цитаты, если вы пишите статью. Но у меня все время такое впечатление, что я что-то ворую или, когда беру что-то из высокой культуры, из этого "окна" вынимаю, что я как воришка что-то краду из каких-то закромов культуры совершенно не законным путем.

Но, простите, я вас перебил. Вернемся к теме, которую вы затронули, относительно толстых журналов.

Богданов: Эту тему я глубоко не знаю, но, по крайней мере, тиражи у них не такие как раньше были. А раз тиражи не такие, значит, и люди меньше читают. Одни журналы может лучше существуют, другие похуже. Сложный вопрос.

Оганесян: Вы очень интересную мысль затронули о том, что в библиотеках, вдруг стали спрашивать сборники поэзии. Мне кажется, когда мы жалуемся на маленькие тиражи, на невостребованность толстых журналов, которые интересны не только литературной своей частью, но и литературно-критической частью, публицистической, связанной с литературой и с культурой. Мне кажется, просто существует разобщенность между потенциальным спросом, который сейчас стал проявляться. Его действительно в 90-е годы, наверное, не было. Он сейчас стал проявляться. И надо, может быть, его изучить.

Богданов: Да. Я вам скажу, что постоянно наши авторы выступают в библиотеках. В библиотеке имени Некрасова.

Оганесян: И аудитория есть?

Богданов: Конечно. Я сам часто бываю в библиотеке имени Некрасова, которая является ведущей московской библиотекой. Там прекрасные национальные вечера проводят, и грузинские, и армянские. В общем, практически все народы. Под каждое мероприятие устраивается художественная выставка. Мне говорит замечательная поэтесса Татьяна Смертина: "Вы приезжайте к нам в Дмитров. У нас прекрасно. Посмотрите. Такие вечера у нас, такие замечательные люди!". Мы с ней учились на одном курсе в Литературном институте. Приезжают поэты. Едут, если раньше от Союза давали путевочку, потом оплачивали. Сейчас едут бесплатно. Едут выступать. Потому что всем хочется контакта.

Оганесян: Да, это, между прочим, еще одна немаловажная тема. Человек не может без знаний, без духовной пищи, а литература, вообще любое творчество это тоже форма знаний.

Богданов: Конечно.

Оганесян: То, что вы говорите, очень обнадеживает. Вопрос из Екатеринбурга, Ольга Николаевна: "Какую основную тему вашего творчества мы могли бы выделить в такой лейтмотив? Что для вас как для поэта является важным?".

Богданов: В основном, я лирик. У меня лирическое творчество, вышло семь книг. Сейчас еще выходит. И как-то я всегда к этому относился, так, что стихи должны сначала зазвучать в душе. Я музыкой занимался. У меня есть музыкальное образование. А чтобы, насильно себя заставлять: сесть, написать, никогда таким делом не занимался. А вот оно приходит. Пишешь. И иногда, естественно, и патриотические темы были, военная тематика все, но все это с точки зрения лирика.

Оганесян: Вы написали "Ваньку-встаньку", а сейчас у вас творческая пауза или нет?

Богданов: Нет, уже я работаю.

Оганесян: Не будет говорить над чем, чтобы не сглазить.

Богданов: Да. Не будем.

Оганесян: Хорошо. Есть еще вопрос от той же Ольги Николаевны из Екатеринбурга: "Кто были ваши литературные учителя?".

Богданов: Учителя духовные или непосредственные учителя?

Оганесян: И те и другие.

Богданов: Стандарт Пушкин. Понимаете? Когда я учился в Литературном институте, Михаил Павлович Еремин, замечательный был педагог, прочитал лекцию о стихотворении Пушкина "Анчар". Восемь часов он читал, буквально до буквы. И только тогда можно было понять, что такое Пушкин. Когда такой человек раскрывает все творчество Пушкина через одно стихотворение. И начинаешь задумываться и думаешь. Учителя - они как фундамент закладываются в душу. В институте главное не потерять себя. Если тебе твой творческий руководитель начинает говорить, что сонет - это устаревшая форма, а верлибр - непонятная форма. Все. Об этом говорить нельзя. Поэтому надо учиться у классики, скорее всего.

Оганесян: И, наверное, не всегда именитый писатель может быть хорошим преподавателем.

Богданов: Конечно.

Оганесян: И наоборот, да?

Богданов: Совершенно верно. Я считаю, что, если у человека есть какая-то крупица таланта, он должен учиться. Нужно чувствовать язык, потому что литература - это язык.

Оганесян: О языке-то мы и не поговорили. У нас, к сожалению, осталась минута с небольшим. Беда же у нас с русским языком.

Богданов: Конечно.

Оганесян: Скоро ведь не то, что писать - читать, скоро междометиями будем изъясняться. Как бороться-то?

Богданов: У меня дочка композитор, мы с ней несколько песен написали. Я говорю, что раньше писали на стихи, например, на стихи - романсы. Потом стали писать на тексты, теперь писать на слова, а сейчас пишут на буквы. Вот и все.

Оганесян: Да.

Богданов: А литература - это язык. И чтобы человек не написал, если языка нет, это уже не литература. А то, что касается нецензурных выражений в литературе, я категорически против этого. У меня один знакомый говорит: "Я вам прочитаю стихотворение с такими словами". Я говорю: "Не надо".

Оганесян: С телеэкранов. Вы знаете, к 65-летию Победы были хорошие фильмы о войне. Понятное дело, что на войне, наверное, ругались. Но зачем это в фильме воспроизводить для какого-то натурализма? Реализмом это не назовешь.

Богданов: Да, это натурализм.

Оганесян: Для чего этот натурализм нужен с телеэкранов, когда раненый солдат или кто-то говорит и это все произносит, я не очень понимаю. Без этого натурализма мы бы обошлись.

Богданов: Я думаю, это недостаток таланта и культуры режиссера или просто человека.

Оганесян: По-моему, это недостаток, скорее, ответственности, непонимание того, что за слово ты отвечаешь.

Богданов: К сожалению.

Оганесян: В этом мы согласимся, что за слово мы отвечаем. И даем ответ перед людьми, и перед Богом.

Мы завершаем нашу передачу. Юрий Николаевич Богданов - секретарь Московской городской организации Союза писателей России, поэт отвечал на мои и ваши вопросы. Спасибо большое, Юрий Николаевич. Творческих успехов.

Богданов: Спасибо вам. До свиданья.

Источник: http://rus.ruvr.ru